Китай перестал покупать российский лес? Страна-бензоколонка без бензина — лесная держава без древесины!
Китай перестал покупать российский лес?
«Идеальный шторм» в ЛПК: банкротства, сокращения и миллиардные убытки
Сегодня, 3 сентября, вся экономическая повестка России стянулась во Владивосток. На ВЭФ говорят о Китае, инвестициях и будущем Дальнего Востока, а Владимира Путина уже спрашивают, придется ли стране привыкать к дефициту бензина. Тем временем у российской «лесной державы» обнаружился собственный парадокс: лес есть, а главный покупатель берет все меньше. И пока экспорт падает, один из крупнейших лесопромышленников страны предупреждает о закрытии половины предприятий, банки требуют десятки миллиардов, а сама отрасль просит три года не давать кредиторам ее банкротить.
Бензоколонка без бензина
Сегодня Владимиру Путину на пленарной сессии ВЭФ задали вопрос, который еще недавно для одной из крупнейших нефтедобывающих стран мира звучал бы почти анекдотично: не придется ли россиянам привыкать к постоянному дефициту топлива?
«Мы должны быть ко всему готовы», — ответил президент, добавив, что ситуация находится под контролем.
Страну десятилетиями недоброжелатели называли «бензоколонкой» — и вот на главном экономическом форуме страны обсуждают нехватку бензина.
С лесом получается не менее иронично.
Россия — одна из главных лесных держав мира. Лес никуда не делся. А вот покупателей на него становится меньше. Что называется, слона-то мы и не заметили. Только слон в этот раз стоит в лесу.
Китай не ушел. Он просто стал покупать на треть меньше
Заголовок этой статьи стоит со знаком вопроса намеренно.
Китай не перестал покупать российские пиломатериалы.
Но за январь–апрель 2026 года российские поставки пиломатериалов в КНР сократились сразу на 30% год к году — до 2,6 млн кубометров. В деньгах падение составило 26% — до $603,7 млн.
Среди причин — кризис строительного рынка Китая, удорожание логистики и крепкий рубль.
Тридцать процентов можно было бы пережить спокойнее, будь Китай всего одним из нескольких равных покупателей.
Но это не так.
По итогам первого полугодия 2026 года Китай забрал 59% всего российского экспорта пиломатериалов — 6,4 млн кубометров.
Сам экспорт за шесть месяцев упал на 18,5%: с 11,9 до 9,7 млн кубометров. Это уже официальные данные Рослесхоза.
То есть Китай дверь не захлопнул.
Он просто стал открывать ее российским лесникам заметно реже.
И после потери значительной части привычных западных рынков вопрос «кому продать?» становится для леспрома куда важнее вопроса «сколько срубить?».
«Отрасль достигла дна». Человек, который сказал это первым
У этой истории есть герой.
И, пожалуй, лучший сценарист для нее — сам Владимир Буторин, руководитель одного из крупнейших лесопромышленных бизнесов Северо-Запада, ГК «УЛК».
Еще в апреле он описал состояние российского ЛПК так:
«Сложности у лесопромышленников не первый год, и ситуация наконец достигла дна. Но у меня настроение хорошее, потому что дальше падать уже некуда».
Черный юмор тогда выглядел эффектно.
Еще эффектнее выглядит его прогноз: по оценке Буторина, к концу 2026 года с рынка может уйти каждое второе предприятие ЛПК, в том числе крупные производители.
То есть фактически:
50% предприятий. За один год.
Весной это вполне можно было принять за традиционный жанр общения бизнеса с государством. Предприниматели сгущают краски. Просят поддержки. Пугают банкротствами.
Старая пьеса.
Только второй акт в этот раз начался подозрительно быстро.
Через два месяца банк пришел проверять глубину дна
10 июня Альфа-Банк подал заявление о признании Устьянского лесопромышленного комплекса банкротом.
Сумма требований: 27,62 млрд рублей.
Заявление принято к производству. Рассмотрение уже дважды переносилось. Следующая дата — 14 сентября 2026 года.
Есть прогнозы, которые приятно видеть сбывающимися.
Этот, кажется, не из их числа.
И цифры самого Устьянского ЛПК оптимизма не добавляют.
По итогам 2025 года выручка компании сократилась с 4,55 до 2,46 млрд рублей — примерно на 46%.
Чистый убыток составил 7,68 млрд рублей. Единственным учредителем компании в ЕГРЮЛ указан Владимир Буторин.
Контраст особенно хорош в плохом смысле этого слова. Еще весной предприятие рассказывало о производственных рекордах.
Через несколько недель появился кредитор с требованиями почти на 28 миллиардов.
«Каждый выкручивается как может». Стратегия ЛПК в одной фразе
Можно было бы сказать: хорошо, УЛК — это проблемы конкретного бизнеса. Но в июле председатель профильного комитета Архангельского областного собрания Александр Дятлов описал положение всей отрасли примерно так:
«Принципиальных решений наверху касательно ЛПК никаких не принимается… поэтому каждый выкручивается как может».
Пожалуй, это самая короткая государственная стратегия развития ЛПК из опубликованных в этом году.
Дятлов перечислял проблемы одну за другой: дорогую технику, топливо, логистику, крепкий рубль, высокую ставку, растущие платежи и потерянные рынки.
Получается своеобразное «все включено».
Только включены исключительно расходы.
Три года без банкротств: когда просьба о помощи становится диагнозом
Еще весной лесопромышленники предложили государству довольно радикальную меру:
ввести трехлетний мораторий на возбуждение дел о банкротстве предприятий ЛПК по заявлениям кредиторов.
Одновременно бизнес просил отсрочку минимум на три года по налоговым долгам и другим обязательным платежам.
Объяснение простое: даже крупные предприятия «истощили запас прочности».
Стоит просто медленно перечитать эту новость.
Не один завод просит реструктурировать кредит.
Не один предприниматель просит налоговые каникулы.
Представители отрасли предлагают три года не давать кредиторам банкротить лесопромышленные предприятия.
Когда просьба бизнеса звучит именно так, выражение «сложная рыночная конъюнктура» начинает казаться почти кокетством.
Апрель: «Достигли дна».
Апрель: «Может закрыться 50% предприятий».
Июнь: 27,62 млрд требований к Устьянскому ЛПК.
Иногда рынок пишет сатиру быстрее журналиста.
Миллиарды наверху. Месяцы без зарплаты внизу. Но слова «банкротство», «ликвидность» и «долговая нагрузка» довольно легко пролистывать. Пока за ними не появляются люди.
В Жешарте летом суд взыскал компенсации морального вреда в пользу 383 работников фанерного комбината из-за задержек зарплаты.
По одному групповому иску речь шла о 212 работниках, по другому — о 173. Зарплата за январь и февраль к моменту судебного разбирательства так и не была выплачена.
В Карелии к августу на деревообрабатывающем предприятии долг по зарплате перед 130 работниками превысил 110 млн рублей.
Деньги удалось выплатить после вмешательства прокуратуры.
У кризиса вообще занятная арифметика.
Банки считают миллиардами.
Рабочие — месяцами до зарплаты.
Гиганты тоже трещат
И это было бы удобно назвать цепочкой отдельных неудач, если бы крупнейшие игроки отрасли чувствовали себя прекрасно.
Но 27 августа финансовые результаты опубликовала Segezha Group.
За первое полугодие ее OIBDA сократилась в четыре раза — до 660 млн рублей.
Выручка упала на 15%, до 37,98 млрд рублей.
Чистый убыток составил 15,3 млрд рублей.
У Segezha собственные обстоятельства и совершенно другой масштаб бизнеса. Делать из этих цифр вывод о скором банкротстве было бы спекуляцией.
Но тенденция получается неприятная.
Когда плохо маленьким, средним и гигантам одновременно, объяснять все исключительно чужими ошибками становится сложнее.
Китай покупает меньше. Так почему доска не дешевеет?
И вот здесь лесной кризис добирается уже до человека, которому абсолютно все равно, кто такой Буторин и что такое OIBDA.
Логика покупателя проста:
Китай берет меньше → больше доски остается в России → доска должна дешеветь.
Но рынок решил иначе.
По оценке Lesprom Network, в июне производство пиломатериалов и лесозаготовка сократились примерно на 15% год к году. Впрочем, те, кто работает в лесу, называют и более жесткие цифры. По неофициальным оценкам участников рынка, реальное падение лесозаготовки в отдельных регионах Северо-Запада и Сибири уже перевалило за 25–30% — просто статистика Росстата не всегда успевает за тем, что происходит на делянках.
На фоне падения предложения внутренние цены на отдельные категории сосновых и еловых пиломатериалов за месяц выросли еще на 0,7–0,9%
То есть российский покупатель получает практически идеальную экономическую шутку.
Китай покупает меньше.
Российские предприятия производят меньше.
А доска внутри страны дешеветь вовсе не обязана.
Кризис производителя иногда заканчивается не распродажей. Иногда он заканчивается тем, что вам производят меньше, привозят дороже и продают тоже дороже.
Назовем это диверсификацией страданий.
Слона-то мы и не заметили
А теперь вернемся туда, откуда начали, — во Владивосток.
Сегодня на ВЭФ обсуждают Китай, логистику, инвестиции и развитие экономики.
Президента России спрашивают, придется ли россиянам привыкать к дефициту бензина.
А буквально рядом существует еще один парадокс.У страны, которую называют лесной державой, кризис не потому, что закончился лес.
Леса достаточно. Не хватает дешевой логистики, доступных денег, растущего спроса и покупателей, готовых брать прежние объемы.
За несколько месяцев картинка сложилась слишком выразительная:
- Китай режет закупки.
- Экспорт пиломатериалов падает на 18,5%.
- Буторин предупреждает о закрытии половины предприятий.
- Лесопромышленники просят три года без банкротств.
- Альфа-Банк предъявляет Устьянскому ЛПК требования на 27,62 млрд рублей.
- Сотни работников идут в суд из-за зарплат.
- Segezha теряет прибыльность и получает 15,3 млрд рублей чистого убытка.
И особенно трудно теперь забыть фразу человека, с которого началась эта история:
«Дальше падать уже некуда».
14 сентября суд снова вернется к заявлению Альфа-Банка по Устьянскому ЛПК.
А сегодня Владимир Путин завершил пленарную сессию ВЭФ словами «вместе победим», уточнив, что вкладывает в них именно экономический смысл.
Что ж...
Леспром, надо полагать, тоже за победу.
Весной Буторин объявил, что отрасль достигла дна. Летом банк пришел проверять глубину на его собственном предприятии.
Теперь вопрос уже не в том, есть ли у российского ЛПК дно.
Вопрос — сколько предприятий успеют от него оттолкнуться.
