Когда лес есть, а денег меньше: что происходит с финским лесопромом на самом деле

Финский лес больше не эталон? Цифры, о которых молчат: кризис лесопрома Финляндии 2024–2025

Когда лес есть, а денег меньше: что происходит с финским лесопромом на самом деле

Финский лес считается эталоном, но цифры показывают другое. Банкротства, падение строительства, рост себестоимости — разбор реальной ситуации в Финляндии и её влияния на рынок пиломатериалов.

Российский лесопром переживает сложный период — это уже не новость, а фон. Сокращения, перегруженная логистика, нестабильный экспорт, закрытия предприятий.

И на этом фоне постоянно звучит знакомая формула:

«У нас плохо. А вот у них там!»
«А вот в Финляндии!!!»

Формула удобная. Потому что позволяет не смотреть на цифры.

А зря.

«Нам всё равно на финские лесопилки! Нам втирали, что у них хорошее лесное хозяйство, 600 кубов запас на 1 га за период выращивания! Ииии?! Чёт не прёт... похоже.»
— мастер лесопильного цеха одного из российских деревообрабатывающих предприятий

Финляндия: цифры, которые не попадают в разговоры «про качество»

Начнём с того, что редко озвучивают.

— около 44 000 закрытий компаний в 2024 году (речь идёт о всей экономике, но лесопром напрямую зависит от этих процессов, это максимум за десятилетия)

— около 3 800–3 900 банкротств в 2025 году

— строительство — одна из самых пострадавших отраслей

А теперь переводим это с «экономического» на нормальный язык:

— нет стройки → нет спроса на древесину

— нет спроса → падает загрузка заводов

— падает загрузка → умирает маржа

Это не кризис в новостях. Это медленное сжатие отрасли.

Мы уже разбирали этот процесс в материале «2024: Год кармы для финской лесной промышленности? Два фанерных завода готовятся к закрытию». Тогда это выглядело как сигнал. Сейчас — как продолжение тренда.

И да, в России ситуация тоже непростая. Например, Ивановская лесопромышленная компания — бывший системообразующий игрок — остановилась. Почти 500 человек потеряли работу, долги по зарплате превысили три месяца. Это не единичный случай, а симптом. Но здесь важно не впадать в «соревнование страданий», а увидеть разницу в природе проблем.

Самый неудобный факт: «финский лес» долгое время был не совсем финским

До 2022 года: 

— Финляндия импортировала до 10–15 млн м³ древесины в год из России

— в отдельных сегментах доля доходила до 20–30% сырьевой базы

То есть «идеальная система» десятилетиями работала на внешнем дешёвом ресурсе.

После разрыва:

— сырьё стало дороже

— внутренняя заготовка не закрывает весь объём

— давление на себестоимость выросло

И вот тут начинается реальность, о которой не пишут в рекламных буклетах.

Строительство в Европе: главный фактор, который ломает рынок

В 2023–2025:

— падение ввода жилья в ЕС (в ряде стран –15%…–25%)

— рост ставок

— снижение доступности кредитов

Для лесопрома это означает одно: просадка конечного спроса.

Особенно пострадали:

— деревянное домостроение

— клеёные конструкции (CLT, LVL)

— фасадные решения

Если вы следите за динамикой цен на стройматериалы, вы уже знаете, что цены на пиломатериалы растут именно тогда, когда вы собрались строить. И дело не в жадности поставщиков — дело в том, что кризисы имеют свойство накладываться друг на друга.

Honka и реальность «деревянной мечты»

Чтобы не было ощущения «общих слов» — берём конкретный пример.

Honkarakenne — один из символов финского домостроения. Компания, на которой держалась репутация «лучших деревянных домов».

И что по цифрам:

— выручка снизилась с ~70 млн € до ~50–55 млн €

— операционная прибыль ушла в минус

— спрос остаётся слабым

Это не «плохая компания». Это индикатор рынка.

Когда даже такие игроки не зарабатывают — это не случайность, это система.

Логистика: скрытый убийца маржи

Ещё один момент, который редко проговаривают:

• рост топлива
•  удлинение маршрутов
• снижение предсказуемости

Итог: логистика стала второй по величине статьёй затрат после сырья

А теперь простая математика:   

если у тебя:

— сырьё подорожало

— логистика подорожала

— спрос упал

то никакая «финская дисциплина» это не компенсирует.
И это одна из причин, почему пиломатериалы в 2026 году не дешевеют даже при мёртвом спросе. Издержки никуда не ушли, а чудес не бывает.

Кризис на Ближнем Востоке: как закрылся последний большой рынок

К осени 2025 года финские лесопильщики оказались в ловушке. Ближний Восток и Северная Африка после ухода с российского рынка стали для них главной надеждой — почти 600 миллионов евро экспорта в год.

Египет забирал 254 миллиона евро, Саудовская Аравия — 100 миллионов, Израиль — 86, Алжир и Марокко — 62 и 42 миллиона соответственно.

А потом ударил кризис в Красном море.

Финская ассоциация лесопильной промышленности провела экстренный опрос. Результат: 97% компаний сообщили о взрывном росте логистических издержек. И ноль процентов респондентов увидели хоть какие-то положительные перспективы.

Грузовые суда, которые раньше шли в Азию через Суэцкий канал, теперь вынуждены огибать Африку. Время в пути выросло на недели. Расход топлива — кратно. Страховые надбавки за проход через зону риска — дополнительный гвоздь в крышку.

Тино Аалто, глава Финской ассоциации лесопильной промышленности, подвёл итог коротко: экономическая ситуация в отрасли остаётся сложной уже несколько лет подряд. И это не временный кризис, а новая норма.

«Войско взбунтовалось! Говорят, царь — ненастоящий!»

И ещё один неудобный факт: «финский экспорт» — это во многом русское сырьё

До 2022 года Финляндия импортировала из России от 8 до 12 млн м³ древесины в год (в отдельные пиковые годы объёмы доходили до 12,7–15 млн м³).

Это подтверждается финской статистикой Luke (Natural Resources Finland Institute) и отраслевыми отчётами.

В отдельных сегментах — особенно в целлюлозной и фанерной промышленности, а также на приграничных заводах — зависимость от российского сырья достигала 20–30% сырьевой базы.

Финские лесопильни и целлюлозные заводы десятилетиями работали на дешёвом российском сырье с короткой логистикой — и это позволяло им держать низкую себестоимость.

А потом санкции, эмбарго, запрет на экспорт.

И в 2022 году импорт из России рухнул: поставки упали с 9,3 млн м³ до 1,5 млн м³ — падение на 84%. К лету 2022 года импорт из России в Финляндию фактически сошёл на нет.

Что это значит для покупателя, который платит за «финское качество»?

Финский пиломатериал, который вы покупали пять лет назад, с высокой вероятностью был сделан из русского леса. Просто его распилили на финской лесопилке и продали под финским брендом с наценкой 30–50%.

Сейчас этого сырья нет. Финны перешли на свою древесину и прибалтийскую — она дороже.

Поэтому финский пиломатериал подорожал не потому, что стал лучше, а потому, что исчезло дешёвое русское сырьё, на котором держалась значительная часть экономики отрасли.

Так что когда вам в очередной раз рассказывают про «уникальное качество финского леса» — вспомните эту цифру: 20–30% зависимости в отдельных сегментах. И спросите: а где же тогда «финскость»?

А теперь о главном: что с реальным производством

Пока отраслевые ассоциации публикуют отчёты, крупнейшие игроки методично сокращают мощности.

Metsä Group в ноябре 2025 года запустила переговоры о временных увольнениях на четырёх лесопильных заводах — в Лаппеэнранте, Рауме, Ренко и Вилппуле. Простои до 90 дней. 350 человек не знают, смогут ли работать полный год.

Завод Metsä Fibre в Йоутсено, расположенный в нескольких километрах от границы с Россией, остановился полностью 31 марта 2026 года на неопределённый срок. Причина — снижение спроса на азиатском рынке. Тот самый рынок, на который делали ставку после потери России.

UPM не отстаёт. Переговоры о временных простоях на целлюлозных заводах в Кюми, Пиетарсаари и Раума-Селл — на первую половину 2026 года. Снова до 90 дней. Завод в Пиетарсаари уже в апреле 2026 года встал на трёхнедельную остановку. Более 1000 человек временно не у дел. А завод UPM Kaukas рассматривает вариант уже не временного, а постоянного закрытия.

Где рождаются и умирают мифы

В профессиональной среде есть устойчивое заблуждение, что финская древесина «лучше по определению».

Проблема в том, что рынок любит ярлыки. «Финское» — значит хорошее. Удобно. Только к реальности это имеет такое же отношение, как слово «премиум» на упаковке дешёвого ламината.

Древесина не знает, из какой страны она родом. ПОЖАЛУЙСТА, ЗАРУБИТЕ НА СВОИХ НОСАХ СЛЕДУЮЩИЕ!

Сосна остаётся сосной независимо от флага. Но её свойства — не фиксированная цифра в каталоге.

Её плотность обычно находится в диапазоне порядка 420–520 кг/м³, но этот диапазон не закреплён за страной — он формируется условиями роста.

На плотность древесины влияют:

— климат и широта произрастания

— скорость роста (ширина годичных колец)

— освещённость и конкуренция за свет

— тип почвы и влажностный режим

— рельеф (склон, низина, ветровая нагрузка)

В результате одна и та же порода может давать разный материал даже в пределах одного региона.

Например, в северных условиях (Красноярский край) сосна, как правило, формирует более плотную древесину за счёт медленного роста, тогда как в более мягком климате (например, Костромская область) плотность может быть ниже из-за более быстрого прироста.

В Финляндии действует та же закономерность: различия внутри регионов зачастую значительнее, чем различия между странами.

А ещё возникает элементарный вопрос, который почему-то не приходит в голову людям с "высшим образованием": а кто вообще собрался учитывать масштаб? Финляндия — это, напомню, регион одной климатической логики. Россия — это сотни тысяч километров, где сосна может чувствовать себя то как на курорте, то как в ссылке в Норильске.

Видимо, чтобы это понять, нужно иметь не диплом о высшем, а хотя бы взглянуть на физическую карту мира. Потому что сравнение "страна против страны", когда одна больше другой в 50 с лишним раз — это не научный подход. Это анекдот. И к реальности оно имеет слабое отношение, прямо скажем, нулевое.

И как бы ни хотелось маркетингу превратить «финский дом» в отдельную категорию физики — природа в этих переговорах не участвует.

Скорость роста дерева, ширина годичных колец и плотность древесины формируются не рекламой и не географическим ярлыком, а условиями среды.

Поэтому корректно сравнивать не «страны», а условия роста и конкретную партию древесины.

То, что часто продаётся как «финское качество» — это результат технологической дисциплины: контроль сушки, сортировки, упаковки. Но эти процессы сегодня масштабированы. Современные российские лесопильные линии используют ту же автоматику, те же датчики влажности и те же стандарты измерений.

И если вы хотите понять, почему даже при падении спроса цена на доску не становится ниже — обратите внимание на себестоимость. Мы подробно разбирали это в материале «Почему дома дорожают на 15%: разбор АДД, НДС и реальной себестоимости» и в прогнозах по ИЖС в 2026 году.»  Строительство — это не про эмоции, а про жёсткую математику.

Что дальше?

Лесопромышленный комплекс Финляндии не исчез. Он не рухнул с грохотом. Он сжимается медленно, методично, потому что внешние условия изменились, а прежняя экспортная модель перестала работать.

Раньше формула была простой: дорогое сырьё + стабильный экспорт + технология = прибыль.

Сейчас: дорогое сырьё + слабый спрос + дорогая логистика = давление на маржу.

Рынок десятилетиями продавал сказку про «финское качество». Но в реальности продавалась не страна — продавалась комбинация: дешёвое сырьё, стабильный спрос и короткая логистика. Когда из этой формулы убрали хотя бы один элемент — оказалось, что чудес не существует.

И это главный вывод 2026 года: не бывает «национального качества». Бывает экономика, которая либо сходится, либо нет.

Когда она не сходится — не спасают ни таксационные показатели, ни громкие имена, ни легенды, в которые всем так удобно верить.

P.S. ОТ АВТОРА Когда российские строители в сотый раз рассказывают, что «финская древесина лучшая», проблема обычно не в древесине. Проблема в том, что человек путает шильдик с материаловедением. Финляндия сильна технологией, дисциплиной и стандартизацией — это правда. Но базовая правда ещё проще: сама Финляндия десятилетиями опиралась на российское сырьё, а мировая архитектура спокойно использовала сибирскую лиственницу в Великобритании,  Германии, Австрии, Италии, Франции...

Кстати, очень рекомендую: почитайте и посмотрите, что делают из нашей сибирской лиственницы. Вот вам конкретный пример — «Русский ответ в мировой архитектуре: сибирская лиственница на фасаде Креативного центра Йорк Сент-Джон». Британский университет, премия RIBA Yorkshire Building of the Year Award 2023, фасады из нашей сибирской лиственницы. А люди в соцсетях до сих пор спорят, где «лучшее дерево».

Поэтому разговор про «лучшую древесину» надо начинать не с флага, а с породы, плотности, сушки, геометрии и происхождения сырья. Всё остальное — разговоры для тех, кто видел дерево только в рекламном буклете. Если вы хотите разобраться в том, как устроены цены на пиломатериалы на самом деле — без мифов, без «финской магии», с опорой на физику и экономику — подпишитесь на наши обновления. Мы не продаём сказки. Мы продаём доски и знание того, почему они стоят именно столько.

Ну и чтобы вы не думали, что я тут только финнов хороню, — есть у меня одна старая статья. Ещё 2022 год, после того кризиса 2021-го. И знаете что? Она как раз про то же самое — почему стройматериалы дорожают именно тогда, когда вы собрались что-то построить. Про кризисы и сезонность. Я там рассказал всё просто, как дважды два. Читайте — вы и правда, многое поймёте. Почему цены на пиломатериалы растут именно тогда, когда вы собрались строить?