Пиломатериалы-2026: циничный прогноз для тех, кто ещё надеется на дешёвую доску

Пролог: Эпоха, когда иллюзии стоили дороже досок

— Цены упадут?

— Упадут, когда подешевеют энергия, логистика и кредиты.

— А сейчас?

— А сейчас...

Был период (сейчас кажется, что в прошлой жизни), когда пиломатериалы вели себя как рок-звёзды. 2021–2022 годы вскружили голову всем: цены росли так, будто лес перестал быть возобновляемым ресурсом, спрос казался бесконечным, а производители примеряли роль если не олигархов, то как минимум уверенных в завтрашнем дне негоциантов.

Казалось, новая реальность — это вечный праздник дорогой доски.

А потом пришёл 2022, а за ним 2023 год. И рынок сделал то, что делает любой перегретый рынок, столкнувшийся с реальностью. Он остыл. Резко. Без извинений. Как тот парень, который клялся в любви, а утром исчез.

Эта статья — не про надежды. Она про математику, про себестоимость и про то, почему в 2026 году пиломатериалы не подешевеют, даже если очень этого захотеть. И отдельно — про лиственницу. Потому что она всегда живёт своей жизнью. И, как любая примадонна, не участвует в распродажах.

Часть 1.

Мировая экономика: когда вечеринка закончилась, а убирать никто не хочет

С 2022 года глобальная экономика перестала притворяться предсказуемой. Она стала похожа на соседа, который обещал вернуть долг «в пятницу», а потом перестал брать трубку.

С 2022 года глобальная экономика перестала притворяться предсказуемой. Санкции, логистический коллапс, разрыв привычных цепочек поставок — всё это ударило по всем, включая нас. Добавьте сюда энергетический кризис в Европе (а значит, и рост цен на топливо для всего мира) и взлетевшую инфляцию, которая пришла в каждый дом. Центробанки мира, включая наш, включили режим «лечения через боль»: подняли ставки, чтобы задавить спрос, а заодно и все надежды на дешёвые кредиты.

К началу 2026 года картина сложилась парадоксальная. Мир не рухнул. Но и не расцвёл. Международный валютный фонд (МВФ) оценивает рост мировой экономики в 2025 году в скромные 3,3% и ждёт того же в 2026-м. Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в декабре 2025 года и вовсе говорила о замедлении с 3,2% до 2,9%. Это не обвал, это «новая норма». Скучная, пресная, но стабильная.

Для рынка сырья, включая древесину, это ключевой сигнал: эпоха дешёвых денег и ажиотажного спроса закончилась навсегда. Если вы всё ещё ждёте, что доска подешевеет, потому что «стройка встала», — у нас для вас плохие новости.

Почему это важно для дерева? Потому что пиломатериалы — это производная не только от леса. Это производная от ставок по ипотеке в США (да-да, американцы влияют на вашу стройку), от цен на нефть (логистика и сушка), от стоимости контейнерных перевозок и от того, поссорятся ли очередные президенты.

И здесь есть нюанс, который ОЭСР подметила отдельно: даже при замедлении инфляции цены не возвращаются к допандемийным уровням. По оценкам ОЭСР, в январе 2026 года общий уровень цен в странах организации оставался примерно на 30–36% выше, чем в 2019-м. Это означает простую вещь: дерево уже живёт в новой ценовой реальности. Старая, «дешёвая» норма не вернётся. Никогда. Можно дуть на ценник сколько угодно — он не упадёт.

Часть 2. Глобальный лесной рынок: восстановление без героизма

Мировой экспорт древесины после провала 2023 года пытается дышать. Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (ФАО) зафиксировала, что в 2024 году глобальный экспорт древесной и бумажной продукции вырос на 1,4%, достигнув 486 млрд долларов. Звучит как победа, правда? Пока не вспомнишь, что в 2023 году падение составляло 14%. То есть мы просто немного отыграли яму. Как после похмелья — вроде полегчало, но до прежней формы ещё далеко.

Отдельная песня — логистика.

Конференция ООН по торговле и развитию (UNCTAD) бьёт тревогу: контейнерные ставки остаются волатильными, маршруты через Красное море, Суэцкий канал и Панаму работают со сбоями. А в марте 2026 года мир получил ещё один удар. Эскалация конфликта с участием США, Израиля и Ирана создала прямую угрозу для перевозок через Ормузский пролив. Reuters и ведущие мировые агентства зафиксировали скачок цен на нефть.

Для пиломатериалов это означает цепную реакцию: дорожает топливо для лесовозов, для сушильных камер, для доставки готовой продукции потребителю. Каждая доска теперь несёт в себе не только древесину, но и геополитическую наценку. Можно сказать, что теперь в цене каждой террасной доски зашит маленький кусочек ближневосточного кризиса.

Часть 3. Провал 2023: год, когда доска перестала быть легендой

Этот год стоит выделить жирным шрифтом. 2023-й стал моментом отрезвления.

После безумного ралли 2021–2022 годов, когда цены росли, как будто завтра отменили, рынок сделал глубокий вдох... и не смог выдохнуть с прибылью.

Что произошло на самом деле:

• США, ключевой рынок для мировой стройки, резко замедлили темпы жилищного строительства из-за взлетевшей ипотеки. Не остановились, но сбавили обороты так, что у всех, кто ориентировался на экспорт, ёкнуло сердце.

• Европа ушла в энергокризис и инфляционную апатию. Людям стало не до террас, им стало дорого топить дома. Красота подождала, выживание — нет.

• Китай, на которого все молились как на спасителя глобального спроса, не выстрелил. Восстановление его экономики оказалось вялым, без прежней жажды сырья. Китайцы, оказывается, тоже умеют экономить.

И вдруг выяснилась неприятная вещь: никто не обязан покупать доску просто потому, что она «всегда дорожает». Это вам не золото. Это просто дерево.

Спрос просел. Не катастрофически, но достаточно, чтобы выбить почву из-под ног спекулянтов.

Последствия провала 2023 года:

• Цены откатились от пиковых значений 2021–2022. Иллюзия бесконечного роста разбилась о реальность.
• Складские запасы выросли. Товар, который год назад разметали бы за день, начал пылиться. Прямо как мои гантели после Нового года.
• Маржа производителей сжалась до критических значений. Часть игроков начала работать в ноль — просто чтобы удержать долю рынка и не закрыться.
• Ушла спекулятивная составляющая. Дерево перестало быть активом для быстрого заработка и снова стало стройматериалом. Умные дядьки в пиджаках ушли, и на рынке остались только те, кто реально умеет считать деньги.
• Рынок не умер. Он просто перестал быть красивым и лёгким. Он стал скучным и честным. Как брак после десяти лет совместной жизни.

Часть 4. Россия: экономика замедлилась, но себестоимость — нет

В России ситуация выглядит парадоксально. Экономика охладилась, инфляция остаётся выше таргета, и Банк России держит ключевую ставку на высоком уровне.

Что это значит для стройки и дерева?

• Кредиты — дорогие.
• Ипотека — резко подорожала и стала существенно менее доступной.
• Частный спрос — осторожный до паранойи.

Казалось бы, при таком спросе цены должны падать. Рынок же, спрос и предложение, Адам Смит, невидимая рука... Но они не падают.

Почему? Потому что издержки не снизились. Они выросли. И вот главный парадокс 2026 года: цена больше не определяется спросом. Она определяется затратами. А затраты, как известно, не торгуются.

Фактор №1: НДС. С 1 января 2026 года базовая ставка выросла с 20% до 22%. Да, часть бизнеса на УСН имеет льготы или вовсе освобождена от налога. Но крупные производители и переработчики сидят на ОСНО, и для них это прямое удорожание. Там, где налог нельзя проглотить за счёт маржи (а маржа и так поджата, как сельдь в банке), он уходит в цену. Простая математика: 2% от себестоимости дают примерно 1,67% роста конечной цены. Немного, но при нынешней тонкой марже — ощутимо.

Фактор №2: Логистика и энергия. Внутренние перевозки дорожают вслед за мировым топливом. Электричество для сушильных камер индексируется. Сушилка жрёт киловатты как не в себя — и это всё ложится на стоимость доски. Представьте, что вы сушите не бельё на верёвке, а тяжёлое одеяло в промышленной центрифуге, и за электричество платите по счётчику, который крутится как пропеллер.

Фактор №3: Экспортный канал. Росстат фиксирует снижение в обработке древесины в 2025 году, но экспорт... экспорт вырос. По разным оценкам, до порядка 23–24 млн кубометров. Китай остался главным покупателем. Он торгуется жёстко, как бабушка на рынке, но он забирает объём. Это создаёт «пол» для цен: производитель всегда может отправить доску на Восток, если внутри страны ему предлагают слишком мало.

И вот он, парадокс 2026 года: спрос слабый, а цена держится. Потому что она держится не спросом. Она держится затратами.

Часть 5. Лиственница: гордая, дорогая и очень уязвимая

Лиственница в этом раскладе стоит особняком. Это не массовый продукт. Это материал с характером. Если сосна — это работяга, который готов на всё ради зарплаты, то лиственница — это примадонна, которая выходит на сцену только при полном аншлаге и с хорошим гонораром.

Почему лиственница — это другая планета:

• Сырьевая база. Она более узкая и локализованная. Транспортное плечо до переработки часто длиннее. А это сразу деньги.
• Сушка. Это адский ресурс. Лиственница плотная, она «ведёт» себя при сушке, требует строгих режимов и времени. Энергозатраты на сушку куба лиственницы выше, чем сосны.
• Обработка. Инструмент тупится быстрее. Скорость проходки ниже. Это как строгать не дерево, а камень.
• Отходы. Процент брака при производстве качественного планкена или террасной доски из лиственницы выше, чем из мягкой хвои.

Именно поэтому лиственница не умеет резко дешеветь. Её себестоимость не даёт ей такой роскоши. Даже когда спрос падает, цена упирается в затраты на производство. И именно поэтому себестоимость лиственницы куда менее гибкая, чем у массовой хвои.

Что было в 2023 с лиственницей?

Когда грянуло отрезвление, премиальный сегмент просел быстрее массового. Люди, у которых закончились деньги, в первую очередь отказываются от красоты. Планкен и террасную доску из лиственницы стали покупать осторожнее. Премиальные сорта (Прима, Экстра) начали «зависать» на складах. Но цены не рухнули. Они просто перестали расти. И это было лучшим доказательством того, что себестоимость производства лиственницы находится на принципиально ином уровне.

Что с ценами сегодня? Рынок говорит языком цифр, но эти цифры зависят от сорта, региона, размера и даже настроения продавца. Диапазон цен на лиственницу огромен — от бюджетного сорта В или С до премиальных сортов Прима и Экстра. И именно здесь кроется ловушка для тех, кто мыслит категориями «средняя цена по больнице». Сорт В и Экстра — это два разных рынка с разной экономикой. Как «Лада» и «Мерседес». Оба — машины, но ощущения, как вы понимаете, разные.

Часть 6. Прогноз на 2026: без иллюзий, без паники, просто цифры

Итак, соберём все факторы в одну модель.

Вводные на 2026 год:

Глобальный рост: вялый, но не нулевой. Экономика не умерла, просто лежит на диване и смотрит телевизор.

Логистика: дорогая и нервная. Конфликты, санкции, пробки — всё это стоит денег.

Нефть: чувствительная к геополитике. Чуть что — сразу скачок.

НДС в РФ: +2% для тех, кто на ОСНО.

Ключевая ставка: высокая. Деньги дорогие, как никогда.

Экспорт: работает как «пол» цен. Китай не даёт упасть.

Себестоимость производства: выросла по всем статьям.

Спрос: осторожный, но не мёртвый. Люди строятся, но считают каждую копейку.

Что из этого следует:

По обычным пиломатериалам (сосна/ель, обрезные, строганые):

Рынок будет стремиться к росту, но этот рост будет «ленивым». Как подросток, которого заставляют делать уроки. Спрос не даёт разогнаться, но себестоимость не даёт упасть.

Диапазон вероятного роста в 2026 году: 5–12% в зависимости от сегмента и региона.

Это не героический рывок. Это индексация на уровень инфляции плюс-минус перекладывание налогов и логистики. Если в прошлом году доска стоила условные 100 рублей, в этом будет 105–112. Скучно, но предсказуемо.

По лиственнице и продукции из неё:

Здесь динамика будет другой. Лиственница не массовая, а значит, чувствительнее к росту себестоимости (электричество, сложный труд) и менее зависима от сиюминутных колебаний спроса на ширпотреб.

Диапазон вероятного роста в 2026 году: 8–18% в зависимости от сегмента и региона.

Причём верхняя граница — это удел:

Размеров.

Вида продукции и ее геометрии.

Высоких сортов (А, Прима, Экстра).

В этих нишах дефицит качества существует даже на «плохом» рынке. Если вам нужна идеальная доска — готовьте деньги. И не говорите, что вас не предупреждали.

Эпилог. Разговор на лесопилке, который всё объясняет

— Слышь, Петрович, говорят, цены на доску упадут. Спрос-то упал.

— Упадут, если ты мне электричество подешевле сделаешь. И солярку для лесовоза. И кредит под 5% дадут. А пока сушилка жрёт киловатты, а ставка высокая — цена не упадёт. Она просто не может упасть. Ей некуда.

Вот так, без магии, без заговоров, без «НДС во всём виноват». Просто себестоимость, которая, как вредная привычка, не отпускает.

А честность, как известно, никогда не бывает дешёвой. Она бывает только объективной.

Вся эта динамика с нефтью, ставками, санкциями и китайским спросом — факторы важные, но переменчивые. Однако есть вещи, которые остаются неизменными: себестоимость производства, законы физики и природа самого материала. Именно об этом — наша статья «Почему пиломатериал не может стоить дёшево». Без геополитики, без эмоций — просто о том, из чего на самом деле складывается цена качественной древесины.

Теперь, когда мы понимаем, из чего складывается цена доски — из мировой нефти, китайского спроса, ключевой ставки, электричества для сушильных камер и геополитических рисков в Ормузском проливе, — мы можем перейти к главному вопросу.

Как сегодня на этом фоне выглядят прогнозы профессиональных деревянных ассоциаций, которые объясняют рост цен исключительно НДС и «где-то там кадрами»?

Ответ — во второй части. Продолжение уже скоро