Куда уходит российский лес и почему Россия не управляет ценой?

Мы продаём лес. Но зарабатывают другие: анатомия рынка древесины 2026

Лес рубят — щепки летят в Китай. География страха, инерции и холодной математики

Экспорт леса из России в 2025–2026 годах формально растёт. Но за этим ростом скрывается куда более жёсткая реальность: падение прибыли, зависимость от Китая и потеря контроля над ценой.

Пролог: экономика, которая не может остановиться

Представьте маховик. Огромный, тяжёлый, раскрученный до предела. Чтобы остановить его, нужно не просто усилие — нужна готовность принять потери.

Российский экспорт леса сегодня — именно такой маховик.

24 млн кубометров пиломатериалов в 2025 году. Плюс 5% к предыдущему году. На бумаге — рост. В реальности — инерция системы, которая слишком дорога, чтобы её останавливать.

Масштаб этой инерции виден в деталях: в 2025 году через ФГИС ЛК прошло 368 тысяч экспортных сделок. Это уже не торговля. Это промышленная машина.

Как отмечает Валентин Гаврилов (Strategy Partners): «Экспорт идёт даже при низкой или отрицательной рентабельности — ради загрузки мощностей».

Перевод с языка презентаций:

мы пилим не потому, что выгодно, а потому что не пилить — ещё дороже.

Китай: рынок, который не спасает — он просто не даёт умереть

Китай принято называть спасением. Но цифры говорят о другом.

По данным Lesprom Analytics, импорт хвойных пиломатериалов в Китай в 2025 году снизился на 12% — до 14,6 млн м³. Поставки из России упали на 10% — до 10,2 млн м³. Даже главный рынок начинает сжиматься.

Китай — это не рынок роста. Это рынок выживания. Место, где цена важнее качества, замена всегда найдётся, а решение принимается калькулятором.

Россия исторически сильна в хвое — плотной, стабильной древесине. Но рынок отвечает: «Давайте дешевле».

Перевод с языка презентаций: это не кризис. Это нормальная логика системы, где решает не продукт, а цена.

Иллюзия диверсификации: 40 направлений и одна зависимость

Формально у России более 40 рынков. Но есть факт, который ломает эту конструкцию.

Захар Смушкин, глава совета директоров Группы «Илим», говорит прямо: «На сегодня у российских производителей де-факто два рынка — Россия и Китай».

Вот она — реальная география.

И цифры, которые следуют за этим признанием, заставляют замереть.

Прибыль отрасли с 2021 по 2024 год упала на 48%. За девять месяцев 2025 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года — ещё на 69%. При этом объёмы растут.

Перевод с языка презентаций:

чем больше мы производим, тем хуже становится экономика отрасли.

И вывод, который уже не хочется читать вслух: «Если так пойдет и дальше, мы просто потеряем отрасль». «Банкротства… тут нет иных вариантов».

Второй слой проблемы: мы не видим рынок

Но дело не только в падении прибыли. Есть ещё один уровень, который делает ситуацию практически неуправляемой.

Николай Иванов из Segezha Group говорит: «Рынки дружественных стран часто являются реэкспортирующими».

Перевод с языка презентаций:

мы не знаем, где конечный потребитель. А значит — не контролируем продукт, не контролируем цену, не участвуем в правилах.

Мы экспортируем не лес, Россия продаёт древесину. Но не это важно.

Она продаёт первую стадию стоимости. А всё остальное остаётся: в переработке, в технологиях, в конечных продуктах. И, главное, там остаются деньги.

Перевод с языка презентаций:

мы экспортируем не лес. Мы экспортируем рабочие места, налоги, добавленную стоимость. Каждый кубометр, который уехал как сырьё, не стал продуктом внутри страны.

А теперь — реальность глобального рынка. Чтобы понять масштаб того, что происходит, нужно посмотреть на мир шире.

Это уже не просто рынок. Это система ролей.

США превращают лес в финансовый актив, привязанный к ипотечным ставкам и строительному циклу. В Weyerhaeuser это сформулировали предельно точно: «Вы покупаете не просто лес — вы делаете ставку на строительство жилья». Но сегодня рынок жилья остаётся слабым, ипотека дорогая, доступность жилья далека от нормализации.

Европа делает ставку на технологии: CLT, LVL, биохимию. Она продаёт не древесину, а способ её использовать. Но избыток предложения, давление на маржу и дорогая энергия бьют даже по высокотехнологичным сегментам. Не случайно Stora Enso в конце 2025 года начала стратегический пересмотр своих лесопильных и building‑solutions активов.

Южная Америка использует феноменальную биологию роста: цикл 7–10 лет вместо 80–100 в российской тайге, себестоимость на тонну целлюлозы $120–130 против российских $160–190. Но при слабом мировом спросе даже это преимущество не гарантирует прибыль.

Китай, будучи крупнейшим покупателем, превращает лес в цену, которой диктует условия. Он не создаёт правила — он их использует. И при первом изменении конъюнктуры готов переключиться на другого поставщика.

Перевод с языка презентаций:

у каждой из этих моделей есть свои пределы, но всех их объединяет одно: они создают правила, формируют продукт, управляют стоимостью. Россия в этой системе — поставщик первого этапа.

Санкции: фактор, который изменил роль

Санкции не убили российский лесной экспорт. Они сделали более тонкую вещь. Россия потеряла не только рынки. Она потеряла участие в системе, где создаются стандарты, продукт, правила. Европа была не просто покупателем — там обсуждали, каким должен быть товар завтра. Теперь этого диалога нет. Китай остался, но Китай — это место, где цену определяют без нас.

Перевод с языка презентаций:

главная проблема — не в санкциях. Она глубже. Пока мир обсуждает продукт и стоимость, мы обсуждаем цену кубометра. Это разные уровни экономики.

Россия: ловушка масштаба

Мощности построены. Кредиты взяты. Остановиться нельзя. И система продолжает работать — даже если это уже невыгодно. Это не просто «сырьевая модель». Это ловушка прошлого успеха, из которой нет выхода без системных изменений.

Вопрос, который разрушает всё: Мы участвуем в мировой экономике леса — или просто поставляем в неё материал?

Финал без иллюзий

2026 год — это не про рост. Это про выживание системы.

Россия проигрывает не потому, что у неё нет леса. А потому что она остаётся на самой дешёвой стадии его использования.
И пока другие управляют стоимостью — мы продолжаем считать кубометры.

Читайте так же:

Пиломатериалы 2026: почему цены не падают даже при мертвом спросе

Разбор того, как парадокс низкого спроса и стабильных цен стал новой нормой для российского рынка пиломатериалов.

Почему дома дорожают на 15%: разбор АДД, НДС и реальной себестоимости

ИЖС: Спрос рухнул в 4 раза, а цены растут.  Разбираем статью РБК и прогнозы АДД, М2, Дом.РФ и Технониколь: почему цифры по рынку ИЖС так сильно расходятся и сколько на самом деле дает каждый фактор роста цены дома.